Category: эзотерика

Леонид Соловьев, "Возмутитель спокойствия" (Повесть о Ходже Насреддине)

Интересно, как с годами меняется восприятие некоторых книг.

Читал "Возмутителя спокойствия" в старшей школе — был в восторге от того, как хитрый Ходжа Насреддин обводит вокруг пальца мерзотных эмиров, имамов, купцов и ростовщиков, ловко выкручивается из самых невероятных ситуаций, неполиткорректно насмехается над людской жадностью, глупостью и суеверием, хорошим людям дарит кошель с золотом, плохих людей топит в пруду, а в финале покидает золотую Бухару и уезжает в закат, без копейки денег, но в обнимку с любимой.

Перечитал в возрасте 40 плюс — Ходжа все так же великолепен, но он, увы, не более чем сказочный персонаж, трикстер из ближневосточных легенд, красивая игра ума, а вот ростовщики, попы и придворные астрологи за эти годы ловко переползли со страниц детской книги на первые полосы дневных новостей, как в том ужастике, где нечисть лезет из экрана телевизора в реальный мир.

Впрочем, как знать, может, и Ходжа нас посетит. Патриаршие пруды, говорят, глубокие.

Колин Уилсон, "Паразиты разума" (Colin Wilson, The Mind Parasites)

Интересно, как с годами меняется восприятие некоторых книг.

Читал "Паразитов разума" в студенческом возрасте — впечатлился идеей (реально крутой, кстати) эволюции ментальных паразитов в психосфере человечества, ну и вообще осталось ощущение прикосновения к творчеству некоего очень умного и свободного мыслителя.

Перечитал в возрасте 40 плюс — матерь божья, да автор же просто глуп.

Концепция паразитов сознания по-прежнему очень крутая, но все остальное в романе просто ужасно. Уилсон постоянно притягивает за уши совершенно абсурдные заключения. Например, по его версии, паразиты поработили человечество примерно в районе 1800 года, и люди от этого сразу стали депрессивные, с тягой к суициду, писатели начали писать мрачные книги, и вообще все испортилось, а вот до этого все было совсем иначе! все ходили счастливые и на постоянном позитиве!

При этом Уилсон постоянно путается в тех условностях, которые сам только что напридумывал. Вот герой говорит: "да, мы могли бы уничтожить Луну, но это никак не повредит паразитам". А вот 20 страниц спустя, тот же герой, как ни в чем ни бывало: "у меня идея! давайте уничтожим Луну, это убьет всех паразитов!"

Также у автора наблюдается странная фиксация на восточной эзотерике и, почему-то, на феноменологии Гуссерля. Гуссерль для Уилсона вообще что-то типа фетиша, его учение решает любые проблемы. "Применив феноменологические методы Гуссерля, я погрузился в созерцание собственного подсознания и через два часа медитации пробудил в себе телепатию, телекинез и умение становиться невидимым. Мои коллеги хуже владели феноменологией, поэтому на освоение телепатии у них ушло шесть часов".

Помимо эзотерики, в книге очень много "научных" рассуждений, но все они чудовищны в своей абсурдности. Оказывается, в эпоху неолита (8000 г. до н.э.) у нас была другая Луна, настолько массивная, что удерживала своим притяжением весь мировой океан в районе экватора! о_О А вот герои начинают рассуждать, на какой планете могли бы появиться существа гигантских размеров. На Марсе не могли бы, там слишком слабая гравитация! Зато на Юпитере сила тяжести огромная, там гиганты запросто возникнут. И такие перлы идут просто косяком, читаешь и поражаешься, это слабоумный писал, что ли?

Итого: сама идея "паразитов разума" — отличная, все остальное в книге — "дядя Петя, ты дурак?"

Джек Вэнс, 1916-2013

— Я отвечаю на три вопроса, — сообщил прорицатель. — За двадцать терций я формулирую ответ кратким и ясным языком. За десять ты получишь совет, полный незнакомых слов и двусмысленностей, за пять я расскажу притчу, которую тебе придется истолковать по собственному разумению. А за одну терцию я произнесу речь на неведомом языке.
— Для начала хотелось бы узнать, насколько глубоки ваши знания.
— Я знаю все, — гордо отвечал прорицатель. — Секреты красного и секреты черного, забытые заклятия Великого Мотолама, законы рыб и голоса птиц.
— И где же вы всему научились?
— Путем умозаключений, — пояснил прорицатель.


Вэнс, один из величайших стилистов и язвительнейших сатириков нашего времени, никогда не относился к своим книгам серьезно и при любом удобном случае подчеркивал, что плотницкое ремесло ему удавалась намного лучше.

Если так, то страшно даже представить, какие тумбочки и табуреты сходили с его верстака в молодости!

Вечная память.