Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Даниил Андреев, "Вижу, как строится..."

Вижу, как строится. Слышу, как рушится.
Все холодней на земной стезе...
Кто же нам даст железное мужество.
Чтобы взглянуть в глаза грозе?

Сегодня с трибуны слово простое
В громе оваций вождь говорил.
Завтра - обломки дамб и устоев
Жадно затянет медленный ил.

Шумные дети учатся в школах.
Завтра - не будет этих детей:
Завтра - дожди на равнинах голых,
Месиво из чугуна и костей.

Скрытое выворотится наружу.
После замолкнет и дробь свинца,
И тихое зеркало в красных лужах
Не отразит ничьего лица.

(с) 1937

Русский патриотический фантаст Березин

Русский патриотический фантаст Березин рассуждает про кемеровский пожар.

Если кратко, то сгоревших детей не жалко. Вот если бы их убили солдаты НАТО, тогда было бы жалко. А так они сами виноваты, потому что дети были негодные, не изучали сборку АК и маршевую подготовку, а вместо этого посещали, цитирую, "оболванивающие атракциончики – карусели".

Поразительный, образцовый уебан.

На детях Стругацких, как говорицца, Полдень отдыхает.

Первое, что сделали эти гении, вступив в право наследства - это изъяли отцовские книги из публичного доступа, несмотря на то, что сами АБС их туда выкладывали в свое время.

Мы закрываем здесь доступ к полным текстам, в первую очередь, именно из уважения […] к настоящим поклонникам и ценителям Стругацких, которые понимают, что такое интеллектуальный труд и что такое интеллектуальная собственность. Несправедливо, когда одни платят за книгу, а другие берут её бесплатно.
Андрей Борисович и Мария Аркадьевна Стругацкие


Мечтали воспитать весь мир, а не смогли даже собственных детей.

http://www.rusf.ru/abs/books.htm

Танит Ли, "Серебряный любовник" (Tanith Lee, The SIlver Metal Lover)

Когда книга по-настоящему хороша, про нее трудно писать.
О чем "Серебряный любовник"? В двух словах и не ответишь.

О любви.
О подростковой наивности.
Об идеальной механической подделке под человека.
О верности.
О родителях, калечащих детей своей любовью.
О свободе.
Об обществе тупых бездельников изобилия.
О дожде.
Об утрате и предательстве.
О мучительном взрослении.
О любви.


Мама, я влюбилась в робота.
Нет. Вряд ли ей это понравится.
Мама, я влюбилась.
В самом деле, милая?
Да, мама, да, о да. У него медно-рыжие волосы и такие глаза... Такие большие янтарные глаза. А кожа у него серебристая.
Молчание.
Мама, я влюбилась.
В кого, милая?
Его зовут Сильвер.
Какое металлическое имя...
Да. Это значит "Серебряный Индивидуализированный Логический Высокоорганизованный Электронный Робот.
Молчание. Молчание. Молчание.
Мама...


Кто скажет, что фантастика не литература, сразу бейте его по голове этой книгой, молча, без слов.

Юрий Коваль, "Суер-Выер"

Иногда, очень редко, на свет появляются такие настоящие и правильные писатели, что о них что-либо сказать совершенно невозможно - они настолько просты, что даже вроде и рассказывать не о чем, и настолько глубоки в своей простоте, что просто неудобно рядом с ними стоять, а тем более объяснять на манер экскурсовода - а теперь посмотрите, пожалуйста, налево, это детский писатель Юрий Коваль, родился, учился, женился, умер, вот кратенько библиография, критикой наиболее признаны такие-то вещи, известен своей нестандартной манерой письма, характеры персонажей выписаны на четвёрочку, юмор по десятибалльной шкале оценивается как...

В общем, получается полная ерунда. Да и бессмысленно всё это. Всё равно же все читали в детстве про недопеска Наполеона Третьего, про Васю Куролесова, про самую легкую лодку в мире. А если кто по недосмотру не читал, то ещё не поздно. Настоящих детских писателей можно (и нужно) читать всю жизнь.

Но речь не про классические вещи Коваля, а про последнюю, к сожалению, почти неизвестную его книгу, которая к детской литературе относится примерно так же, как "Гулливер" или "Гаргантюа" - т.е. в принципе, если аккуратно вырезать весь "взрослый" контент, её можно давать читать детям.

"Суер-Выер" - это эпическое путешествие безумного экипажа фрегата "Лавр Георгиевич" по выдуманным океанам и сказочным широтам, без начала и конца. Количество культурных отсылок не поддаётся исчислению; это даже не отсылки как таковые, это просто некий цельный сплав всего мирового гештальта про море и мореплавателей. Босховский корабль дураков, управляемый бородатым одиссеем Суер-Выером, всю книгу мчится по странным волнам в поисках недосягаемого, как белый кит, Острова Истины.

В эту ночь мы не ложились в дрейф. Хотели было лечь, но Суер не велел.
– Нечего вам, – говорил он, – попусту в дрейф ложиться. А то привыкли: как ночь, так в дрейф, как ночь, так в дрейф.
Ну, мы и не легли.


Острова на карте Коваля населены тёплыми щенками, которые остаются вечно молодыми, пока рядом нет человека. На пальмах растут игреки и запятые, очень вкусные в супе. Вулканы в форме каменных задниц исторгают вовсе не лаву. Некоторые острова явно лежат за пределами мира живых - например, отдельный лимб выделен для посланных на, а остров, На Котором Ничего Нет, наверняка граничит с мысом чистых идей имени Платона и с архипелагом буддизма одновременно (в отличие от острова, На Котором Всё Есть, не говоря уже про высокоморальный остров, На Котором Ничего Не Было). Но капитан твердо держит курс мимо всех этих смешных и печальных чудес, потому что впереди лежит Остров Истины - единственное место на земле, где он никогда не был и куда по-настоящему хотел бы попасть.

Старые матросы топтались на юте, били друг друга в грудь:
– Бабу бы…
– Вообще-то у нас есть мадам Френкель, – сказал Суер-Выер. – Чем не баба? Но она – непредсказуема.


Про "Суер-Выера" Коваль - вообще в жизни очень скромный человек - сам однажды сказал: "думаю, что я написал вещь, равную по рангу и Рабле, и Сервантесу, и Свифту". Я бы скорее сравнил с Кэрроллом (охота за Снарком, путешествие за счастьем, всё такое), но автору, конечно, виднее.